Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.02.2023 N 66-УД22-17сп-А5

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 16 февраля 2023 г. N 66-УД22-17сп-А5

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего — судьи Боровикова В.П.,

судей Зыкина В.Я., Фаргиева И.А.,

с участием адвокатов Замащикова А.П., Обогорова Д.В., потерпевших Ю., Р. прокурора Абрамовой З.Л. при секретаре Малаховой Е.И. рассмотрела в открытом судебном заседании кассационные жалобы осужденного Жигалкина А.А. и адвоката Замащикова А.П. на приговор Иркутского областного суда с участием присяжных заседателей от 10 февраля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 27 мая 2022 года.

Согласно приговору Иркутского областного суда с участием присяжных заседателей от 10 февраля 2022 года

Жигалкин Алексей Александрович, < ... >

несудимый,

осужден по п. ‘а’ ч. 2 ст. 105 УК РФ к 19 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ в отношении его установлены соответствующие ограничения и на него возложены определенные обязанности.

Приговором определена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 27 мая 2022 года приговор в отношении Жигалкина А.А. оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения осужденного Жигалкина А.А., адвоката Замащикова А.П., поддержавших доводы кассационных жалоб, выступления потерпевших Р., Ю. прокурора Абрамовой З.Л., возражавших против удовлетворения кассационных жалоб, судебная коллегия

установила:

согласно приговору, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, Жигалкин А.А. осужден за убийство С. и Д. совершенное на почве личной неприязни к ним 8 ноября 2020 года в г.(…) при указанных в приговоре обстоятельствах.

В кассационной жалобе осужденный Жигалкин А.А. ставит вопрос об изменении приговора и о снижении срока назначенного ему наказания в виде лишения свободы, ссылаясь при этом на несоблюдение судом требований ст. 297 УПК РФ. В нарушение ст. 334 и 335 УПК РФ в присутствии присяжных заседателей исследовалось недопустимое доказательство — нож, изъятый при осмотре места происшествия, расположенного по адресу: < ... > , ул. < ... > . Следственное действие произведено 10 ноября 2020 года (т. 2 л.д. 91 — 95). При этом суд оставил без внимания ряд обстоятельств. Как следует из осмотра ножа, имевшего место 29 ноября 2020 года, данный предмет изъят по другому адресу: < ... > . (т. 2 л.д. 118). Этот нож был упакован и опечатан, на бирке указано, что нож был изъят по ул. < ... > .

В заключениях экспертиз в одном случае речь идет об исследовании ножа, изъятого по < ... > а в другом случае — по ул. < ... > . При таких обстоятельствах нож не мог быть признан вещественным доказательством (т. 2 л.д. 96).

Данный нож незаконно исследовался в судебном заседании. При этом отсутствовала бирка с подписями его и защитника.

Поэтому следует признать недопустимыми доказательствами протоколы осмотра места происшествия, ножа и заключения экспертиз < ... > и < ... > .

Протокол опознания ножа также является недопустимым доказательством, так как это следственное действие произведено с участием Ж. которая является заинтересованным лицом. Она склонна к его оговору, а поэтому ее допрос в качестве свидетеля нельзя признать правомерным.

Бесплатная юридическая консультация по телефонам:
8 (499) 938-53-89 (Москва и МО)
8 (812) 467-95-35 (Санкт-Петербург и ЛО)
8 (800) 302-76-91 (Регионы РФ)

В суде необоснованно были исследованы его прежние показания, данные в ходе предварительного следствия с нарушением уголовно-процессуального закона.

Осужденный обращает внимание на то, что государственный обвинитель Шкинев А.В. оказывал незаконное воздействие на присяжных заседателей в ходе судебных прений. Государственный обвинитель сообщил о том, что он хочет уйти от ответственности, первоначальные показания им даны ‘по горячим следам’, в ходе проверки показаний он указал место, где выкинул нож, исследованный в судебном заседании, что не соответствует действительности. В ходе судебных прений государственный обвинитель построил свою речь на предположениях и догадках. В частности он сообщил об уничтожении им улик. После совершения вмененных ему в вину действий он вымыл нож и постирал куртку. Потерпевшие также оказывали незаконное воздействие на присяжных заседателей. В прениях они зачитали заранее заготовленное выступление, в связи с чем до присяжных заседателей было доведено, что убийство совершено маньяком, который не раскаялся.

Обстоятельства совершенного преступления им неизвестны, а поэтому следует полагать, что их выступление основано на догадках. Замечания председательствующего не могли предотвратить необратимость наступления негативных последствий от подобных действий потерпевших. Допущенные стороной обвинения нарушения уголовно-процессуального закона носили систематический характер, они воздействовали на мнение присяжных заседателей при вынесении обвинительного вердикта.

По мнению осужденного, дело необходимо было возвратить прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В материалах уголовного дела имеется уведомление от 7 сентября 2021 года с исходящим номером 120-095, на котором имеется оттиск печати — ‘6 сентября 2021’ — о дне его направления, однако такое уведомление защитнику Обогорову Д.В. не направлялось. Также в деле есть постановление о предъявлении ему обвинения 21 сентября 2021 года и о его допросе в отсутствие защитника (т. 4 л.д. 169 — 178).

Защитник не был уведомлен об окончании следственных действий. Предъявленное ему обвинение является противоречивым. В постановлении от 20 сентября 2021 года указано, что смерть Д. наступила 8 ноября 2020 года по адресу: < ... > . Вместе с тем из протокола осмотра места происшествия и постановления от 6 августа 2021 года следует, что труп Д. был обнаружен в другом месте — дом N < ... > . Допущенные нарушения не могли быть устранены в суде (т. 4 л.д. 62).

На аналогичные доводы в своей кассационной жалобе ссылается защитник осужденного Жигалкина А.А. — адвокат Замащиков А.П.

Он просит отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В возражениях на кассационные жалобы потерпевшие Ю., Р. и государственный обвинитель Шкинев А.В. приводят суждения относительно несостоятельности позиции их авторов.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалоб, а также возражения на них, судебная коллегия считает необходимым приговор и апелляционное определение оставить без изменения, кассационные жалобы — без удовлетворения.

Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Таких нарушений закона в кассационных жалобах не приведено и в судебном заседании не установлено. Судебное разбирательство с участием присяжных заседателей проведено с соблюдением главы 42 УПК РФ.

Уголовное судопроизводство осуществлялось на основе состязательности сторон. Стороне защиты судом были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных ей прав. Заявленные подсудимым и его защитником ходатайства, в том числе и о признании ряда доказательств недопустимыми, рассмотрены судом с учетом положений ст. 334 и 335 УПК РФ.

В присутствии присяжных заседателей исследовались допустимые доказательства. По делу не было оснований для отнесения протокола осмотра места происшествия, в ходе которого был изъят нож, признанный впоследствии вещественным доказательством, протокола осмотра данного ножа, заключений соответствующих экспертиз, в ходе проведения которых предметом исследования являлся нож, к недопустимым доказательствам. Из материалов уголовного дела с очевидностью усматривается, что осмотр места происшествия был произведен по адресу: < ... > . Там же был обнаружен и изъят нож. Впоследствии в оспариваемых процессуальных документах была допущена техническая ошибка, выразившаяся в неверном указании в их определенных местах адреса изъятия ножа. Ссылка в этих документах на иной адрес осуществления соответствующих процессуальных действий — ул. < ... > , вместо ул. < ... > . — не может расцениваться как нарушение закона, ставящее под сомнение достоверность изложенной в них информации. Нож, изъятый по адресу: < ... > ул. < ... > был предметом осмотра и экспертного исследования. На определенном этапе уголовного процесса изъятый нож был опознан Ж. До направления уголовного дела в суд следователем было вынесено постановление об уточнении фактических обстоятельств и указании, что осмотр места происшествия, в ходе которого был изъят нож, произведен по адресу: г. < ... > .

Также отсутствуют основания для признания протокола опознания ножа недопустимым доказательством, как и показаний свидетеля Ж.

Вопрос о достоверности ее пояснений находится в компетенции присяжных заседателей, в присутствии которых правомерно исследовались прежние показания Жигалкина А.А. В ходе предварительного следствия он был допрошен с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих проведение определенных следственных действий с участием Жигалкина А.А. Право на защиту Жигалкина А.А. не нарушено. Прения сторон соответствуют положениям ст. 336 УПК РФ. Государственный обвинитель и потерпевшие не оказывали незаконного воздействия на присяжных заседателей.

Данные участники уголовного судопроизводства действовали в соответствии с п. 15 ч. 2 ст. 42 и ч. 5 ст. 246 УПК РФ с учетом компетенции присяжных заседателей, предусмотренной ч. 1 ст. 334 УПК РФ. Для разрешения ими вопросов, предусмотренных пп. 1, 2 и 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, сторона обвинения приводит содержание исследованных доказательств, дает им соответствующую оценку и делает определенные выводы.

Согласно ч. 4 ст. 339 УПК РФ в случае признания подсудимого виновным ставится вопрос о том, заслуживает ли он снисхождения. Поэтому сообщение государственным обвинителем о том, что подсудимый хочет уйти от ответственности, первоначальные показания он дал по ‘горячим следам’, следует связывать с оценкой доказательств с точки зрения достоверности первоначальных показаний подсудимого в ходе предварительного следствия. Аналогичным образом необходимо рассматривать выводы государственного обвинителя относительно уничтожения подсудимым улик, выразившихся в том, что последний вымыл нож и постирал куртку. Ни на чем не основан довод кассационной жалобы о том, что выступление потерпевших основано на догадках. Законом не запрещено потерпевшим высказывать суждения по поводу причастности к убийству подсудимого, который не раскаялся. Совершенные им действия свидетельствуют о его опасности для окружающих.

Подобные суждения являются уместными, так как присяжные заседатели разрешали вопрос о том, заслуживает ли Жигалкин А.А. снисхождения в случае признания его виновным. Решение по данному вопросу присяжные заседатели основывают на фактических обстоятельствах уголовного дела, признанных доказанными. Иной информации у них нет. В их присутствии не исследуются данные о личности подсудимого.

По делу также нет обстоятельств, влекущих возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Постановление о привлечении в качестве обвиняемого не содержит противоречий, оно соответствует ст. 171 УПК РФ. При предъявлении обвинения присутствовал защитник.

Вопросный лист сформулирован в соответствии со ст. 338 и 339 УПК РФ. При произнесении напутственного слова председательствующим соблюдены положения ст. 340 УПК РФ. Применительно к фактическим обстоятельствам дела, признанным установленными коллегией присяжных заседателей, действия Жигалкина А.А. судом квалифицированы правильно. При назначении наказания суд исходил из общих начал назначения наказания, предусмотренных ст. 60 УК РФ. Назначенное осужденному наказание отвечает принципам и целям, указанным в ст. 6 и 43 УК РФ.

Судебное разбирательство в суде апелляционной инстанции проведено в соответствии с положениями главы 45.1 УПК РФ. Апелляционное определение отвечает требованиям ст. 7 и 389.28 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 401.13 и 401.14 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Иркутского областного суда с участием присяжных заседателей от 10 февраля 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 27 мая 2022 года в отношении Жигалкина Алексея Александровича оставить без изменения, кассационные жалобы — без удовлетворения.