Определение Конституционного Суда РФ от 21.11.2022 N 2980-О

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 21 ноября 2022 г. N 2980-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА

БИЛАЛОВА РЕНАТА НАИЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ

ПРАВ СТАТЬЕЙ 8 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ‘ОБ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ’, СТАТЬЯМИ 13, 14, 15, 75 И 89

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И ОТДЕЛЬНЫМИ ПОЛОЖЕНИЯМИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО

СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ‘О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ

СУДАМИ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРАВОСУДИЯ’

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова,

рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина Р.Н. Билалова к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. Гражданин Р.Н. Билалов, осужденный за совершение преступлений, оспаривает конституционность статьи 8 ‘Условия проведения оперативно-розыскных мероприятий’ Федерального закона от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ ‘Об оперативно-розыскной деятельности’, статей 13 ‘Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений’, 14 ‘Презумпция невиновности’, 15 ‘Состязательность сторон’, 75 ‘Недопустимые доказательства’ и 89 ‘Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности’ УПК Российской Федерации, а также отдельных положений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года N 8 ‘О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия’.

Как следует из представленных материалов, в отношении Р.Н. Билалова проводился оперативный эксперимент для установления канала поступления наркотических средств в исправительную колонию, в ходе которого осуществлялась аудиозапись телефонного разговора отбывающего наказание в исправительной колонии осужденного О. с заявителем. Суд признал результаты оперативно-розыскной деятельности допустимыми доказательствами, поскольку аудиозапись телефонного разговора между Р.Н. Билаловым и О. была проведена с ведома и согласия последнего, наркотическое средство было изъято сотрудниками исправительной колонии, а не в ходе оперативно-розыскного мероприятия, законность которого оспаривается стороной защиты.

По мнению заявителя, обжалуемые нормы противоречат статьям 23 (часть 2), 49 (части 2 и 3) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют судам признавать допустимыми доказательствами результаты оперативно-розыскной деятельности, несмотря на подмену оперативно-розыскных мероприятий, допускаемых на основании судебного решения (контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров) оперативно-розыскным мероприятием, не требующим судебного санкционирования (оперативный эксперимент).

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

2.1. В соответствии с Федеральным законом ‘Об оперативно-розыскной деятельности’ проведение оперативно-розыскных мероприятий, в том числе обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров, оперативный эксперимент (пункты 8 — 10, 14 части первой статьи 6), возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных статьей 2 данного Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в его статье 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой). Проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционное право граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, допускается на основании судебного решения (часть вторая статьи 8).

Бесплатная юридическая консультация по телефонам:
8 (499) 938-53-89 (Москва и МО)
8 (812) 467-95-35 (Санкт-Петербург и ЛО)
8 (800) 302-76-91 (Регионы РФ)

При этом проведение оперативно-розыскных мероприятий закон увязывает непосредственно с возникновением, изменением и прекращением уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений на досудебной стадии уголовного судопроизводства, когда уголовное дело еще не возбуждено либо когда лицо еще не привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу, но уже имеется определенная информация, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе оперативно-розыскных мероприятий, по результатам которых и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2011 года N 12-П).

Для решения задач оперативно-розыскной деятельности органы, уполномоченные ее осуществлять, имеют право производить при проведении оперативно-розыскных мероприятий изъятие документов, предметов, материалов и сообщений. В случае изъятия документов, предметов, материалов при проведении гласных оперативно-розыскных мероприятий должностное лицо, осуществившее изъятие, составляет протокол в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации (пункт 1 части первой статьи 15 Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’), что направлено на объективное отражение и удостоверение результатов проведенного оперативно-розыскного мероприятия и не означает подмену проведением оперативно-розыскным мероприятием следственных действий, основания и порядок проведения которых устанавливается Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2021 года N 2608-О).

Предусмотренные статьей 6 Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’ оперативно-розыскные мероприятия, хотя и являются самостоятельными, вместе с тем не исключают их взаимосвязанное и (или) комплексное проведение в различном сочетании между собой, что предопределяется характером целей и задач оперативно-розыскной деятельности, выбором тактики их достижения. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, по смыслу взаимосвязанных положений статей 1, 2, 6, 7 и 11 Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’, разрешение разных задач оперативно-розыскной деятельности — с учетом того, что сами результаты оперативно-розыскных мероприятий, как содержащие, конкретизирующие или подтверждающие сведения о признаках противоправного деяния либо о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, могут давать основания для дальнейшего проведения таких мероприятий, — не исключает проведения новых оперативно-розыскных мероприятий, в том числе повторно, с тем чтобы предупредить или пресечь выявленное преступление, раскрыть уже совершенное преступление либо сначала установить подозреваемых, а затем предупредить, пресечь или раскрыть их деяние. Иное противоречило бы не только целям оперативно-розыскной деятельности, но и задаче государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, охраны основ конституционного строя, нравственности, здоровья, обеспечения обороны страны и безопасности государства, гарантируемым

Конституцией Российской Федерации (определения от 28 марта 2017 года N 669-О, от 29 января 2019 года N 75-О и от 31 мая 2022 года N 1406-О).

Оперативно-розыскная деятельность в условиях исправительных учреждений осуществляется с учетом особенностей правового положения осужденных к лишению свободы, в том числе касающихся их телефонных разговоров, которые могут контролироваться персоналом исправительных учреждений и не предполагают получение в этих целях судебного решения (статьи 84 и 92 УИК Российской Федерации). Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, применительно к цензуре корреспонденции осужденных и контролю их телефонных разговоров, установленные нормами Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации ограничения прав лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, вытекают из условий отбывания такого наказания, а также из основ правового положения осужденных, которым при исполнении наказаний гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными в соответствии с положениями Конституции Российской Федерации уголовным, уголовно-исполнительным и иным федеральным законодательством (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 октября 2003 года N 371-О).

При этом, по смыслу Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’, применение технических средств, в том числе средств аудиозаписи, осуществляется в рамках общего порядка проведения соответствующих оперативно-розыскных мероприятий и само по себе не предопределяет необходимость вынесения о том специального судебного решения: судебное решение признается обязательным условием для проведения отдельных оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина, а не для фиксации их хода и результатов (определения от 11 июля 2006 года N 268-О, от 16 ноября 2006 года N 454-О, от 20 марта 2007 года N 178-О-О, от 17 июля 2007 года N 597-О-О, от 21 октября 2008 года N 862-О-О, от 13 октября 2009 года N 1148-О-О, от 25 февраля 2010 года N 259-О-О, от 16 июля 2013 года N 1163-О, от 22 января 2014 года N 113-О, от 28 февраля 2017 года N 273-О, от 19 декабря 2017 года N 2898-О и др.).

Таким образом, оспариваемая заявителем статья 8 Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’, подлежащая применению во взаимосвязи с иными положениями данного Федерального закона, а также в системе правовых норм, неопределенности не содержит и не может расцениваться как нарушающая права заявителя в обозначенном им аспекте.

2.2. Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем, а именно на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона (определения от 29 марта 2016 года N 479-О, от 26 января 2017 года N 189-О, от 25 января 2018 года N 184-О, от 29 января 2019 года N 71-О, от 27 февраля 2020 года N 322-О, от 26 апреля 2021 года N 852-О и др.).

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым данным Кодексом к доказательствам, которыми являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном данным Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (часть первая статьи 74 и статья 89), при этом собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных данным Кодексом, а потому полученные с нарушением его требований доказательства являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 данного Кодекса (статья 75 и часть первая статьи 86).

Названный Кодекс также устанавливает, что проверка доказательств производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство, все доказательства подлежат проверке и оценке с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в их совокупности — достаточности для разрешения дела (статьи 87 и 88).

Приведенные законоположения служат гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу и не освобождают суд от обязанности исследовать доводы участников судебного разбирательства о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы, а при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств — отвергнуть их в соответствии с требованиями статей 49 (часть 3) и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 февраля 2003 года N 82-О, от 21 октября 2008 года N 527-О-О, от 23 сентября 2010 года N 1190-О-О, от 22 марта 2012 года N 430-О-О, от 28 мая 2013 года N 860-О, от 17 июля 2014 года N 1616-О, от 24 апреля 2018 года N 875-О и др.).

Вместе с тем из представленных судебных решений не следует, что в деле заявителя судами были установлены нарушения Федерального закона ‘Об оперативно-розыскной деятельности’, которые не были бы учтены при проверке и оценке результатов оперативно-розыскной деятельности при их использовании в доказывании по уголовному делу, а потому жалоба в этой части не может быть признана допустимой.

Что же касается постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, то оно как акт толкования закона в силу статьи 125 (пункт ‘а’ части 4) Конституции Российской Федерации и пункта 3 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона ‘О Конституционном Суде Российской Федерации’ не может выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона ‘О Конституционном Суде Российской Федерации’, Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Билалова Рената Наильевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона ‘О Конституционном Суде Российской Федерации’, в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой, и поскольку разрешение поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации не подведомственно.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель

Конституционного Суда

Российской Федерации

В.Д.ЗОРЬКИН